— Дурак, — сказала Таня, — ты ему руку сломал. А Ленька и так ябеда, сейчас к матери побежал, та в милицию заявит.

— Ну и пусть, — сказал Руслан, — на два года старше меня, а все жаловаться бегает, маменькин сынок. Смелый, только когда с компанией. Я с ними двумя дрался и то никуда не бегу.

— Разумеется, — кивнула она, — морду-то ты им набил, а не они тебе. Почему все мальчишки такие… глупые? Знал же, с кем связываешься. Зачем это тебе?

— А чего они к тебе цепляются?

— Подумаешь… А ты за мной таким образом поухаживать решил? — неожиданно прищурилась она. — То-то я замечать стала, что вся ваша дворовая шайка-лейка на меня как-то странно посматривать стала.

— Вот еще… Очень надо… Просто… это мужское дело — за женщину заступаться…

— Какой же ты мужчина? — фыркнула она. — Оболтус малолетний. «Руська, я сегодня подерусь-ка».

— А сама-то?! Строишь из себя, а самой еще четырнадцати нет…

— Так ты и день моего рождения знаешь? Ох, как интересно… А я все гадала, что это на крыше соседнего дома по вечерам блестит. Папашин бинокль спер и в окна подглядываешь?

— А ты… а ты… Ты нарочно шторы не задвигала!

— Вот и проговорился! — рассмеялась она. — И это-то гроза нашего двора! На руках по поребрику крыши пройтись — на это смелости хватает, а полгода по пятам ходить, но и на шаг не приблизиться — тут мы зайчики… Влюбленный Зотов — умереть, не встать!

— Ха-ха-ха! — угрюмо передразнил он ее. — Очень смешно! Напридумывала тут… ерунды разной… Знал бы, так и не спасал…

— От кого?! — приподняла она бровь. — От этих? Безобидные дебилы. Лишь бы позубоскалить да языки почесать. А ты тут как тут, нашел повод прискакать на белом коне. Дурак и есть… Больно?

— Отстань! — разозлился Руслан. — Чтоб я еще хоть раз в жизни!.. Чтоб хоть когда-нибудь!..